Начало 90-х годов. Начало новой коммерческой эры в России и новых торговых отношений со странами, ранее входившими в состав СССР. В начале этих начал я пришла работать секретарём в одну из только что созданных юридических фирм.  В те годы работать в юридической фирме считалось престижно и, говоря языком сегодняшним, круто.

Коллектив – три человека. Михаил Игоревич, директор, юрист по образованию, Александр, студент юридического факультета университета,  и я - секретарь. Как показало время, «я» стало «всё». Я была помимо секретаря и народным  юристом, и исполнительным директором, и курьером, и машинисткой (компьютер купили только через два года после создания фирмы), и уборщицей. К слову,  по образованию я библиотекарь-библиограф технической библиотеки.

И вот пошёл процесс становления нашей фирмы. Работы было невпроворот: приём клиентов в офисе, выезд к ним на встречи, судебные заседания, несудебные заседания, составление заявлений, жалоб, исков,  и так до бесконечности.  Рабочий день мог длиться от рассвета до заката в прямом смысле слова. Появилась у нас и проблема номер один - кадры. Современных опытных юристов не хватало, а несовременные не успевали адаптироваться к новым экономическим условиям. Часто работали хаотично, разрываясь во времени и пространстве. Ошибались, проигрывали,  исправлялись и выигрывали. Но нам это нравилось. Мы были одержимы и искренне верили в успех.

Пока шёл процесс, мы старались работать под девизом «Один за всех и все за одного!». Чтобы не упустить клиента, при авралах в работе, мы шли на риск, подстраховывая друг друга. Происходило это так.

Рабочий день. Директор должен с утра быть в народном суде и защищать от имени истца его интересы. Юрист-студент в это же время должен делать то же самое, но в другом суде и со стороны ответчика. Я с утра - в офисе. Телефон, корреспонденция, печатание документов и другая мелкая, но нужная работа.

Вдруг выясняется, что в суде слушания по делу и у директора, и у студента затягиваются на неопределённое время, а на середину дня назначена встреча с таким важным клиентом, что не пойти на встречу не просто нельзя, а смертельно опасно. И вот раздаётся тот самый, не предвещающий мне ничего хорошего, телефонный звонок.

- Алло! Алло! Таня! – слышу голос директора, явно раздражённого и нервничающего. – У меня ничего не получается, в смысле поехать на встречу с Важнецким. Судья, старая курица, видишь ли, не может вынести решения. Вот из-за таких, чёрт, работничков, половина жизни коту под хвост. Абортировать их всех на хрен!

- Михаил Игоревич, а Саша не сможет вас подменить?
- Нет. У него такая же ситуация. И судья, чёрт, такая же.
- Так у него же сегодня заседание ведёт Смелов.
- А-а, Смелов. Такой же чёрт как и все. Ладно, Таня, слушай меня внимательно. Возьми доверенность от нашей фирмы, впиши себя, напиши, что ты юрист и иди на встречу. Извинись, скажи, что я в суде и что ты уполномочена провести переговоры. Сиди просто, слушай и записывай всё, что они будут говорить. Если будут задавать вопросы, скажи, что-нибудь. Или нет, не говори ничего, а то всё испортишь. Хотя, нет, скажи, что должна этот вопрос обсудить с директором и так далее. Поняла?
- Да. Поняла. Страшно как-то, Михаил Игоревич. Важнецкий же президент холдинга «ВЕСЬВАШВАЖ».
- Таня, я знаю кто такой Важнецкий. Он как был жлоб до всех этих перемен, так жлобом и в гроб ляжет, а назвать он себя может хоть Президентом Мира. Суть его и его конторы от этого не изменится. Хочешь, напиши в доверенности «исполнительный директор юридической корпорации». Мне не страшно и тебе не должно быть страшно. У нас сейчас как на войне, понимаешь. Один за всех и все за одного. Всё, Таня, действуй. У меня перерыв заканчивается.

Я и действовала как на войне, по обстановке. Я становилась профессионалом.

Забегая вперёд, скажу, что встреча прошла весьма достойно, если учитывать, что Важнецкий всё время строил из себя президента холдинга, а я - представителя юридической корпорации. Но именно после этой встречи я и стала в нашей фирме исполнительным директором. Издали приказ, внесли соответствующую запись в трудовую книжку. Всё по-взрослому. Но цель была одна: клиент должен видеть, что к нему на встречу пришёл не просто представитель фирмы в виде секретаря, а настоящий исполнительный директор. Тоже, между нами, жлобство. Но то было веяние времени, где приветствовалось играть по-настоящему, по-взрослому. Ты – директор и я – директор. Ты президент и я президент. Ты – управляющий и я тоже очень главный.

«О, времена! О, нравы!»…

Был обыкновенный рабочий день. Звонит телефон. Резко так звонит, громче обычного, как мне показалось.

- Алло! Алло! Таня! – слышу голос директора, явно раздражённого и нервничающего. – Ты знаешь, что сегодня в 14.00 у меня в Торгово-Промышленной Палате встреча с латвийскими коммерсантами? Им нужен контракт. Они везут нам оборудование. Я не могу пойти, потому что я, если честно, не готов. Там есть такие сложные моменты, которые я пока никак не могу сам для себя уяснить. Мне нужно время, хотя бы дня два.

- Михаил Игоревич, а Саша не … - я не успела договорить и слышу его ответ в виде протяжного стона.
- Не-ет! Ну, отку-уда! Он же совсем ещё этой темы не знает! Ладно, Таня, слушай меня внимательно. Возьми доверенность от нашей фирмы, впиши себя, напиши, что ты юрист, исполнительный директор и иди на встречу. Извинись, только не говори, что я в суде, потому что я специально назначал им встречу ещё неделю назад на свободный от судов день. Всё-таки из-за границы едут. Скажи что-нибудь, а дальше сама знаешь что делать. Сиди, слушай и записывай всё, что они будут говорить. Вопросы записывай тоже.
- Михаил Игоревич, причину-то Вашего отсутствия какую назвать?
- Господи, Таня, мама не пускает, скажи. Ну придумай, напрягись, скажи, что лежит раненый после камнепада, ну, не знаю я. Можешь говорить, что хочешь, я разрешаю. Главное, всё записывай, потом мне отчёт дашь.

Ладно, думаю про себя, достал ты меня своим военным положением «один за всех…». Только получается, что «одна за всех и все на одну». Я уж придумаю тебе уважительную причину.

- Да, Михаил Игоревич. Пойду и всё запишу, - я отвечала ему так, что впору закончить фразу словами «Яволь, хер оберштурмбанфюрер!». А так хотелось из этих последних трёх слов ответить ему тем словом, что посередине.

Моё раздражение и нервозность были связаны с тем, что накануне у меня вывалились две коронки, поставленные прошлым летом на штифты. Директор это видел и сочувственно сказал: «Тебе, Таня, только метлы и ступы сейчас не хватает» и грустно опустил глаза. «Спасибо, друг» - про себя ответила я. Ужас-то был в том, что коронки стояли вместо передних верхних зубов. Представляете мой вид без них! А ровные белоснежные свои зубки я начала терять после рождения великих чудес. Песня есть такая со словами «Это чудо великое – дети!». Вот я и начудила два раза. Можно было бы и ещё раза два, но  постоянные авралы на работе, НЭП… В общем, не получилось.

Я собрала всё необходимое для встречи с латышами и стала жвачкой прикреплять коронки на их законные места. К стоматологу я собиралась идти только после зарплаты, то есть через неделю. Я думала, что уж неделю как-нибудь прохожу без приключений. Но… Мы, как говорится, предполагаем, а Бог – располагает.

Мысли у меня перед встречей были только об одном – как я буду разговаривать, как раскрывать рот, чтобы они не испугались и не подумали, что я бомж какой-то подставной, или фирма у нас такая, что работники - алкоголики. Закрепила я коронки еле-еле. Лишнее движение языком сделать боюсь. Накрасила губы и поехала в Торгово-Промышленную Палату (ТПП).

Руководитель отдела ТПП, которая организовала встречу латышей с моим директором, была недовольна тем, что пришла я. Она хорошо знала моего директора ещё до того, как он создал юридическую фирму, и представила латышским предпринимателям его как юриста-консультанта ТПП. Она также знала, что я не юрист, не экономист и в составлении контрактов, связанных с внешнеэкономической деятельностью, ничего не смыслю. Я её очень хорошо понимала. Потому что ни она лично, ни Палата в целом не хотели ударить лицом в грязь перед латышами. Теперь уже – иностранцами.

Её взгляд говорил: «И что теперь делать? Какую юридическую консультацию вы сможете дать нашим клиентам?!» А голос через рот произносил следующее:

- Что же случилось-то, Татьяна, почему он не пришёл, в чём причина отсутствия?
- Понимаете, Изольда Сигизмундовна, - начала я  с разрешения Юриста Всех Времён и Народов объяснять причину его отсутствия,  - у Михаила Игоревича очень неприязненные отношения складываются с некоторыми судьями. Он прямо-таки бесится, когда выносят решения не в пользу его клиентов. Ну, и частенько, с расстройства, выпивает. Только меры не знает, вот в чём дело. А позавчера как раз он проиграл крупное дело, денежное. В общем, он напился, подкараулил судью, между прочим, из арбитражного суда, женщину, когда она подходила к своему дому, схватил её и затолкнув в машину частника, увёз к себе на дачу. Шофёру сказал, что это его жена, и они выясняют отношения. На даче он связал и спрятал судью в подвал. До сих пор пытает её. Как всегда изощрённо. Он же член клуба «СМ» со дня основания. Знаете? Ну, это известный среди юристов клуб «СадоМазохистов». Короче, он хочет добиться пересмотра решения по делу. Поэтому и не может придти. Просит только, чтобы я после встречи с латышами поесть ему привезла и водки. Так-то он не пускает никого. Если кто приблизится к дому и не ответит на пароль, то отстреливает тут же. Ему что – у него же связи везде, сами знаете…
- А …, - тихо начала говорить руководитель отдела, - э … Я не знала. Но… Так вы, это, проходите, Татьяна, сейчас я приглашу Константина и Эдуарда. Это и есть наши гости из Латвии. Побеседуйте с ними, а потом мы с вами оформим документы. Да, Татьяна, извините за такой вопрос, почему вы всё время рукой закрываете рот? Вы боитесь говорить?

«Да, Изольда Сигизмундовна, я действительно боюсь именно говорить, потому что каждое ворочание языком, шевеление губами может привести к тому, что коронки на жвачке отвалятся, и тогда будет ну о-о-очень интересно со мной разговаривать. Но я жертвую, жертвую своей красотой, чтобы рассказать тебе, уважаемая, причину отсутствия консультанта Торгово-Промышленной Палаты».
Вслух же я сказала:

- Нет, я не боюсь говорить, я боюсь, что вы испугаетесь, когда увидите мой рот без прикрытия. – И я вдруг решила довести «дело» до конца: быстрым движением языка я выдавила коронки изо рта прямо в ладошку правой руки, мгновенно убрала руку от губ и широко улыбнулась…- Вот, видите. Это тоже после подвала. – Я опустила глаза в пол, плечи -  вниз, руки – вдоль туловища (больше-то опускать нечего было) и голос мой зазвучал тихо-тихо. - Я однажды ходила в суд вместо Михаила Игоревича, он в это время кого-то пытал, а судья знала, что я не юрист, и, в общем, всё было плохо. Я проиграла, судья позвонила Михаилу Игоревичу, нажаловалась на меня и вот… Да что уж теперь говорить.  
- Татьяна, - ещё тише сказала Изольда, - как же вы, почему же вы работаете с ним?
- Не спрашивайте, я всё равно не смогу вам сказать. Давайте я лучше пойду в кабинет, а то уже время для переговоров подошло.

Изольда Сигизмундовна роботообразной походкой удалилась.

Я подняла всё то, что опустила, зашла в бизнес-зал для встреч, прикрепила снова коронки, правда хуже, чем в первый раз, и стала ждать клиентов. Через пять минут наша встреча началась.

Передо мной лежала чистая бумага и сидели два русских человека среднего возраста, живущих и работающих в Риге. Они очень серьёзно подошли к проблемам новых экономических отношений между нашими странами и действительно хотели получить компетентную консультацию по вопросам торговли оборудованием между нами и Латвией. Я просто и спокойно, без подробностей, объяснила им, что по непредвиденным обстоятельствам юрист-консультант не смог сегодня придти. Извинилась и попросила их изложить свои вопросы как можно более полно и чётко.

Первые минуты всё шло хорошо. Я добросовестно записывала почти каждое сказанное ими слово, будь то вопрос или рассуждение. Говорить, я почти не говорила, только кивала головой и внимательно слушала. Если честно, делала вид этой самой внимательности. Тема на самом деле была серьёзная и совершенно мне непонятная.

Примерно через 15 минут нашей встречи, когда гости стали повторяться в теме, отвлекаться на другие экономические вопросы, беседуя в основном уже друг с другом, и выпендриваясь, поглядывать на меня (знаю я этот эффект «присутствия женщины на мужских переговорах»!), я заскучала.

Но это была не беда. А беда была в том, что начали отваливаться коронки вместе с жвачкой. Я почувствовала это. Ещё через несколько минут я стала психовать и злиться на новоиспечённых бизнесменов с зубами. Записывать уже ничего не хотела, потому что я их не слушала и думала только об одном: «Только бы не вывалились коронки!».

Через сорок минут всё закончилось. Я обещала, что они получат полную письменную консультацию от нас через два дня.

С Изольдой Сигизмундовной я не встретилась, потому что она срочно уехала по делам.

Вернувшись в офис, я  сразу положила отчёт о встрече директору на стол, даже не откорректировав его. Я перенервничала и была в плохом настроении.

На следующий день, придя на работу, Михаил Игоревич сел за подготовку заключения для латышей. Срок два дня его устроил, и надо было держать слово.

Когда директор готовил юридические заключения, то к нему в кабинет можно было заходить только по звонку. Поэтому в офисе была тишина. Александр готовился к суду, я оформляла папки по клиентам.

Вдруг из кабинета директора раздался гомерическо-истерический смех. Мы с Сашей обалдели, потому что наш директор вообще никогда на работе не смеялся. Это было так неожиданно, что почти страшно. А смех продолжался. Мы сидели, не шевелясь.

- Татьяна Юрьевна, - в офисе он называл нас всегда по имени и отчеству, – идите сюда.
- Да, Михаил Игоревич.
- Вы читали свой отчёт о встрече с рижанами?
- Нет.
- Советую почитать, не пожалеете. И что означает ваша последняя фраза? Не понял.

Я взяла листы, пошла в нашу комнату и стала читать.

Знаете, скажу честно, кроме меня, этот отчёт мог насмешить всех. Но ведь никто не знал, почему я так пишу. А там было вот что.

Через 10 минут после начала встречи, почти после каждого вопроса бизнесменов, я машинально писала следующее: «Только бы не выпали коронки!», «А не выпадут ли коронки у меня?», «А что будет с вашим оборудованием, если у меня выпадут коронки?». И так весь отчёт. А в конце я написала «Надоели вы мне, иностранцы зубастые, в подвал бы вас всех!».

Смысл последней фразы я не стала объяснять директору. Сказала, что это нервный бред.

Через два дня мы подготовили заключение, и директор лично повёз его в Торгово-Промышленную Палату. Виделся ли он с Изольдой или нет, я не узнала.

Вместе мы работали ещё долго.